Детские неожиданности

Моя старшая дочь Ира уже год живет в Израиле.



В израильской газете «Маарив» вышло ее интервью. Вот такой сюрприз для папы.

Эли Барденштейн
«Путин пытается заставить отца молчать»




«Я не хотела быть заложницей»

«Я? Баловень судьбы?» - смущенно спрашивает Ирина Невзлина и отрицает любую попытку приписать ей стиль жизни состоятельного человека.

«Будучи подростком, я знала, что мой папа богат, что он занимается бизнесом и немного участвует в политике. Но я никогда по-настоящему не знала, что такое олигарх. Не знала, как чувствуют себя дети, родившиеся в богатой семье. Никогда не жила в частном доме или в элитарном районе Москвы. Родители развелись, когда мне было 3 года. Я росла с мамой и приемным отцом в маленькой квартире в обычном жилом районе. Папа мог купить все, что я пожелаю, но я не знала, о чем просить. Мы решили, что каждый раз на день рождения он будет отправлять меня на несколько дней в Европу. Вот и все мои предметы роскоши».

Ира Невзлина - 28-летняя дочь беглого российского олигарха, еврея по национальности, Леонида Невзлина. Одного из наиболее значимых политических противников Владимира Путина. В августе 2003 года, когда началось политическое преследование глав нефтяного гиганта «Юкос», Невзлин прибыл в гостиницу «Дан Акадия» в Герцлии и стал израильтянином. За ним в Израиль приехали его родители, его первая бывшая жена (мать Ирины), ее муж и Ирина.

«Я хотела быть поближе к семье», - поясняет Ирина свое решение переехать из Лондона - ее первой остановки после Москвы - в Израиль. «В Россию я не вернусь, потому что жила в страхе и по сей день боюсь. Сегодня я понимаю, что, если бы осталась там, могла бы превратиться в заложницу. В России Путина – это очень просто: меня могли задержать, подложить что-нибудь в мою машину и арестовать. А потом вести переговоры с отцом, пока он не сдастся российским властям».
По ее словам: «в Москве за мной была установлена постоянная слежка. Как минимум, дважды кто-то проникал в мою квартиру в мое отсутствие. Сначала я не понимала, что происходит. Я не хотела уезжать. Но после ареста Михаила Ходорковского, друга и компаньона папы, я поняла, что не за что бороться, и решила покинуть этот ад и переехать в Лондон».
Вскоре она репатриировалась в Израиль.

Великий Ходорковский

Ирина терпеть не может Путина. Это заметно, когда ей задают вопросы о нем. «Я думаю, что с моей фамилией и с историей «Юкоса» вполне естественно, что я не люблю этого человека - папа пострадал от него, и я тоже. Иначе и быть не может. Но если честно, я и раньше не любила его. Не участвовала в президентских выборах. У меня было ощущение, что это игра с заведомо известной развязкой. Кроме того, знакомы ли Вы хоть с одним евреем, который стал бы голосовать за бывшего офицера КГБ на пост своего президента?».

В отличие от этого, о покойном Борисе Ельцине она отзывается как о настоящем либерале. «Когда Ельцин был у власти, я была еще маленькая и не очень разбиралась в политике, но страна тогда выглядела демократической. Можно было открыто выражать свою индивидуальность, была свобода, можно было высказывать любые мысли, даже против Ельцина. Тогда я чувствовала себя комфортно».
Но ведь многие русские оказались между двух стульев во время демократии Ельцина и мечтали не о демократии, а о куске хлеба?
«И по сей день, у многих нет куска хлеба. Но нет и свободы», - говорит она.

С Михаилом Ходорковским, который до ареста был самым богатым человеком в России и близким другом отца, она встречалась несколько раз: «Будучи ребенком, я боялась великого Ходорковского. Но потом, познакомившись с ним поближе, увидела скромного и стеснительного человека. Он даже разговаривал очень тихо. Рядом с ним люди не чувствовали себя маленькими только потому, что он сильный и богатый. Ходорковский не был из числа «новых русских», которых так много в Москве. Он не был похож на других олигархов, которые кичились своим богатством. Жил он, конечно, комфортабельно, у него был красивый дом, но, как и мой отец, сильно отличался от других нуворишей».

Считаешь ли ты, что Ходорковский ошибся, не покинув Россию вовремя?
«Ему советовали покинуть Россию, но нельзя сказать, что он ошибся. Он всегда был русским человеком, считал Россию своим домом. У него было множество планов по поводу будущего России и создания в ней гражданского общества. Поэтому, к нашему огромному сожалению, он и решил остаться».

Если бы не дело «Юкоса», репатриировался ли бы твой отец в Израиль?
«Думаю, что он всегда ощущал себя евреем и был связан с этой страной. Считал очевидным, что будет жить в Израиле. Я думала так же. Знала, что попаду сюда, но не думала, что это произойдет так скоро».

В рамках попыток России наложить руку на твоего отца, он был обвинен в заказе убийств. Что ты думаешь по этому поводу?
«Это обвинение лишено каких бы то ни было оснований. Удивительно, что его все еще не обвинили в убийстве Кеннеди. Генеральная прокуратура России не является независимой, как в Израиле. Она действует на основании политических указаний, поступающих сверху. А цель политической системы России - уничтожить моего отца. В соответствии с этой целью его во всем и обвиняют».

Ты не считаешь, что суд над твоим отцом будет справедливым?
«Это звучит как анекдот. Я считаю, что дело Ходорковского и другие дела доказывают, что в России нет независимой системы правосудия. Даже не хочу думать о том, что может случиться, если отец вернется в Россию. Люди, родившиеся и выросшие в свободных демократических странах, не способны понять, что там происходит. Но я верю и надеюсь, что система правосудия Израиля, будучи опытной и высокопрофессиональной, основывает свои решения на фактах, а не на словах Генпрокуратуры».

Опасаешься ли ты за свою жизнь?
«За свою - нет, только за жизнь отца. Я боюсь, что российский президент найдет способ заставить его замолчать. Ведь папа, в отличие от многих других, - очень храбрый и не сдерживает себя в высказываниях против Путина. Да, я беспокоюсь за его благополучие».

Саксофон на полу

Невзлина живет в районе Неве-Цедек в Тель-Авиве. «Я предпочитают этот район Герцлии Питуах или северному Тель-Авиву», - говорит она о районах, где проживает ее отец. Балкон ее квартиры выходит на стильную площадь центра сценических искусств «Сузан Далаль». С другой стороны виден берег моря. Скромный, местами несколько заброшенный фешенебельный район. Интерьер – минимальный. «Россия-матушка» все же ощущается: много книг на полках, часть из которых на русском языке, саксофон на полу. В туалете висит карта мест для проведения пикников в Израиле.

Впервые она побывала в Израиле, когда ей было 14 лет. Ее бабушка, педагог по профессии, взяла ее с собой во время визита и встречи с бывшими учениками, репатриировавшимися в Израиль. Она успела побывать здесь вновь, когда училась в известной еврейской школе Григория Липмана в Москве. «Когда я начала посещать еврейскую школу, я мало что знала о еврействе и сионизме. Мой приятель учился там и советовал присоединиться. Я записалась в школу только после того, как мои бабушки проверили уровень преподавания. Мне было хорошо: я чувствовала, что нахожусь среди своих. Мы изучали иврит и еврейскую историю, праздновали еврейские праздники. Обучение в школе повлияло на мое решение жить в Израиле».

В отличие от многих репатриантов, Ирина утверждает, что не испытывала трудностей абсорбции. «Я не считала, что должна принять местную культуру как свою, ведь я не родилась здесь, не ходила здесь в школу, я репатриировалась в относительно позднем возрасте и не служила в армии. Мне нравятся израильтяне. Они теплые, заботливые и открытые. Каждый четверг я хожу на рынок «Кармель», покупаю овощи. Я не умею торговаться, но мне нравится атмосфера. И климат здесь отличный!».

Что ей не нравится в Израиле? Тут она затрудняется. «Впрочем, я знаю, что мне не нравится в Израиле», - улыбается она, - «здесь люди водят машины, как сумасшедшие».
В тот момент, когда мы начали говорить об Израиле, она легко перешла на иврит. Видно, что в течение года, с момента прибытия в Израиль, Ира приложила немалые усилия для изучения языка. «Я учу иврит, потому что живу здесь. Это язык моего народа. А что, разве ты не гордишься?», - она упрекает меня. «Может, для кого-то это прозвучит как пиар, но я действительно хочу чувствовать себя комфортно в своей стране». На одном дыхании она говорит, что могла бы жить с израильтянином. «Конечно, я могла бы иметь отношения с израильским партнером, который вообще не говорит по-русски. С этим у меня нет никаких проблем. Культурные различия лишь превращают такие отношения в более интересные».

По примеру отца, Ирина, магистр экономики, решила заняться филантропией. «Я хотела заняться чем-то настоящим, чем-то, что реально помогает людям»,- говорит она.
Ирина и ее отец создали «Фонд Невзлина» для поддержки детей, больных онкологическими заболеваниями. Фонд предоставляет 9 видов лекарств, не входящих в корзину лекарств Министерства здравоохранения. По словам Ирины, речь идет о лекарствах, увеличивающих до 80% шансы на выздоровление больных. Членами фонда являются врачи и специалисты, которые выступают в роли консультирующего комитета. Возглавляет фонд д-р Нелли Рамо из больницы «Хадасса Эйн Керем». Примерно за год работы 80 детей получили лекарства стоимостью в миллионы шекелей.

«Я счастлива, потому что занимаюсь настоящим делом», - говорит Невзлина. «Это не просто. Мы много встречаемся с детьми, находящимися на излечении в онкологических отделениях. Это дети с лицами стариков. Надежды у них мало. Я считаю, что тот, кто может чем-то помочь людям, должен это делать. Мой папа тоже делает, что может».

С момента прибытия в Израиль, Леонид Невзлин не перестает заниматься пожертвованиями. Он и его компаньоны в фонде «НАДАВ», - среди которых Владимир Дубов и Михаил Брудно, его компаньоны-евреи в «Юкосе» - пожертвовали миллионы шекелей на различные цели: Музей диаспоры, различные педагогические программы в рамках Еврейского агентства, программы для студентов-репатриантов и т.д. В России Невзлин принимал огромное участие в деятельности еврейской общины. Он возглавлял РЕК, основал отделение «Керен Хаесод» в России, создал центр изучения еврейской истории в бывшем СССР в Еврейском университете.

Нет тоски по России

Говорят, что твой отец занимается пожертвованиями из-за проблем с Кремлем.
«Люди могут говорить все, что хотят. Может быть, они просто завидуют. Для меня же самое главное, что он принимает Израиль как свой дом и многое делает для страны».

Что ты думаешь о Гайдамаке, каждое пожертвование которого сразу же широко освещается в прессе?
«Если людям хочется говорить о своих добрых делах - это нормально. Мой папа не такой, и это тоже нормально».

Во многих отношениях Ирина Невзлина напоминает репатриантов семидесятых. Когда они покидали Советский Союз, они знали, что это поездка в один конец, что железный занавес закрылся за ними, и они никогда не смогут вернуться. Несмотря на то, что с тех пор ворота открылись, для Ирины и ее семьи они все еще закрыты.
«Я не тоскую по России, хотя Москва навсегда останется частью меня. Русский – мой родной язык, я родилась там. Когда я думаю о своих будущих детях - как минимум, трое (она улыбается) - они будут говорить по-русски, но российского паспорта у них не будет. Я не хочу, чтобы они были русскими. Я горжусь тем, что они будут израильтянами, и рада, что им не придется увидеть происходящего в России».


Леонид Невзлин

Из нефтяной корпорации в Герцлию Питуах

Российский олигарх, еврей по национальности, Леонид Невзлин, родился 47 лет тому назад. По завершении обучения работал в разных местах, пока в конце восьмидесятых не повстречал молодого студента химического факультета Михаила Ходорковского. В атмосфере, царившей тогда в СССР, когда инициативные люди использовали хаос, царивший в политической структуре для обогащения, частично черными деньгами, Невзлин и Ходорковский стали партнерами. Невзлин оказался прекрасным специалистом в области пиар, что позволило Ходорковскому вкладывать свои силы и энергию в развитие бизнеса.
В начале девяностых они основали банк «Менатеп», а затем купили у государства за 450 миллионов долларов нефтяную компанию «Юкос». Через два года после этого, стоимость компании достигла 9 миллиардов долларов, а в 2004 году ее стоимость составлял 15 миллиардов долларов.
Бизнес-деятельность с самого начала была сопряжена с политической. Среди прочего, эти двое (совместно с другими олигархами) помогли Борису Ельцину переизбираться на вторую каденцию президента в 1996 году. Через короткое время после избрания Владимира Путина на пост президента, Невзлин решил покинуть мир бизнеса и заняться политикой. Он был избран на пост президента РЕК, а затем был избран в парламент России. Параллельно Невзлин начал жертвовать серьезные денежные суммы на развитие еврейской диаспоры и на различные программы в Израиле.
В августе 2004 года, незадолго до пика кампании, которую Кремль начал вести против «Юкоса», Невзлин прибыл в Израиль. На тот момент он был вторым номером после Ходорковского в «Юкосе», а многие ведущие сотрудники компании находились под следствием. Невзлин поселился в Герцлии Питуах и с тех пор в Россию не возвращался.
Невзлин, капитал которого на пике деятельности оценивался в 2 миллиарда долларов, остался с гораздо меньшей суммой – около миллиарда шекелей. Несмотря на это, он создал совместно с двумя своими компаньонами – Михаилом Брудно и Владимиром Дубовым – фонд «НАДАВ», который пожертвовал свыше 10 миллионов долларов на различные цели, среди которых программы Еврейского агентства и Тель-Авивского университета. Параллельно Невзлин продолжил финансировать деятельность оппозиции в России. Невзлин также поддерживает тесные связи с американским конгрессом.
И в израильской политике Невзлин установил прочные связи. Среди прочего с Биньямином Нетаниягу и Натаном Щаранским.
Российские власти подали несколько прошений об экстрадиции олигарха. Излишне говорить о том, что Израиль не торопится с его экстрадицией.